Доступна 
Письма в семье Пастернаков всегда были важной частью жизни. Эпистолярный дуэт Леонида Осиповича и Розалии Исидоровны, начавшийся в 1880-е годы, превращается в трио, а вскоре и в квартет, когда к родителям присоединяются подросшие сыновья; в 1912 году в переписке участвуют уже все дети, даже самая младшая, Лидия. Но особенный объем, эмоциональность, и экзистенциальную важность переписка всего секстета приобретает с переездом родителей и сестер в сентябре 1921 года — как казалось, временного, — в Германию.
«Дорогие мои Волхонцы!» — так начинаются некоторые письма Леонида Осиповича, посылаемые и передаваемые с оказией сыновьям Борису и Александру по хорошо знакомому адресу — Волхонка, 14, квартира № 9.
Жозефина и Лидия только после отъезда по-настоящему начинают выстраивать каждая свою переписку с разными адресатами, — это не только соседи по квартире на Волхонке, но также друзья и знакомые, оставшиеся в Москве. Однако переписка внутри семьи занимала, конечно, центральное место. Именно теперь переписка, ранее лишь дополнявшая личное общение, становится для всех единственной формой общения.
Рассказывает сотрудник Дома-музея Б. Л. Пастернака Галина Лютикова.
Доступна 
Письма в семье Пастернаков всегда были важной частью жизни. Эпистолярный дуэт Леонида Осиповича и Розалии Исидоровны, начавшийся в 1880-е годы, превращается в трио, а вскоре и в квартет, когда к родителям присоединяются подросшие сыновья; в 1912 году в переписке участвуют уже все дети, даже самая младшая, Лидия. Но особенный объем, эмоциональность, и экзистенциальную важность переписка всего секстета приобретает с переездом родителей и сестер в сентябре 1921 года — как казалось, временного, — в Германию.
«Дорогие мои Волхонцы!» — так начинаются некоторые письма Леонида Осиповича, посылаемые и передаваемые с оказией сыновьям Борису и Александру по хорошо знакомому адресу — Волхонка, 14, квартира № 9.
Жозефина и Лидия только после отъезда по-настоящему начинают выстраивать каждая свою переписку с разными адресатами, — это не только соседи по квартире на Волхонке, но также друзья и знакомые, оставшиеся в Москве. Однако переписка внутри семьи занимала, конечно, центральное место. Именно теперь переписка, ранее лишь дополнявшая личное общение, становится для всех единственной формой общения.
Рассказывает сотрудник Дома-музея Б. Л. Пастернака Галина Лютикова.