Сохраняем прошлое — создаем будущее

Государственный музей истории
российской литературы имени В.И. Даля
(Государственный литературный музей)

Музейные
отделы

 

  1.  Главная
  2.  Новости
  3.  На площадках ГЛМ
  4.  Парадоксы восприятия Байрона

Парадоксы восприятия Байрона

31 Января 2018 г.

Отдел: Дом-музей М.Ю. Лермонтова

Круглый стол в рамках выставки «По местам Чайльд-Гарольда»

26 января в Доме-музее М. Ю. Лермонтова в рамках выставки «По местам Чайльд-Гарольда» прошел круглый стол «Байрон в России: парадоксы восприятия». Творчество английского поэта-романтика, несомненно, оказало большое влияние и на русскую литературу. Особенно в двадцатые годы, когда появились первые переводы Байрона («Шильонский узник») и «Кавказский пленник» Пушкина, которые, как писал Петр Андреевич Вяземский, «пением унылым, но вразумительным сердцу, прервали долгое молчание, царствовавшее на Парнасе нашем…». «Да, „байронизм“, увлечение Байроном в начале XIX века, у всех на слуху. Но формулировка „русский байронизм“, само понятие „байронизм“ настолько клишировано, что и смысл этого понятия стерся», — отметила куратор выставки, научный сотрудник музея Кристина Сарычева. Насколько масштабным было влияние Байрона на русскую культуру и литературу? Были ли оно больше, чем, например, влияние Шиллера, Гейне или Гете? Может быть, байронизм был не следствием чтения, но исключительно результатом моды? 230-летие со дня рождения писателя — прекрасный повод поговорить об этом, отринув штампы и «общепринятые формулировки».

О новом в байронизме Жуковского рассказала Елизавета Тимофеева, аспирантка, автор магистерской диссертации о Жуковском и английских романтиках. Она проследила эволюцию взглядов Василия Андреевича Жуковского на творчество Байрона на протяжении трех десятилетий, основываясь на выбранных для перевода текстах и отыскивая отголоски влияния английского поэта-романтика в произведениях Василия Андреевича. «Признавая неоспоримое величие творческого гения Байрона, Жуковский все же подчеркивает принципиальную разницу его и своей творческих систем», — отметила Елизавета Тимофеева. В доказательство она привела цитату из письма Жуковского И. И. Козлову: «Байрон другое дело: многие страницы его вечны. Но и в нем есть что-то ужасающее, стесняющее душу». «Настойчивые просьбы друзей обратиться к переводам Байрона не могли оставить Жуковского равнодушным, — сделала заключение исследовательница, — Василий Андреевич искренне пытался найти среди произведений английского поэта наиболее себе близкое, все больше убеждаясь в том, что это едва ли возможно. В итоге он переводит лишь два текста Байрона, самых для него нехарактерных, при этом пытаясь противопоставить „обаянию байронизма“ собственную, христианскую трактовку байроновских сюжетов и героев».

Студентка Московского государственного университета Ульяна Башко выступила с докладом, посвященным влиянию Байрона на ранние поэтические опыты Михаила Салтыкова-Щедрина. Будучи воспитанником Царскосельского лицея, будущей писатель-сатирик определял себя «лириком по призванию» и надеялся «завладеть хоть одним клочком пушкинского наследства». Позже к своим поэтическим опытам Щедрин относился с насмешкой, называя их «стихотворным развратом и плодом полупьяной фантазии». Однако, по мнению Ульяны Башко, юношеское увлечение романтизмом и Байроном не случайно и предсказывает появление яркого сатирика.

До сих пор нет полной библиографии переводов Байрона на русский язык, хотя важность и значение этой работы очевидны. Исправить это упущение взялась кандидат филологических наук, старший преподаватель НИУ ВШЭ Алина Бодрова. На круглом столе она рассказала о «библиографической базе данных», охватывающей корпус текстов с десятых до семидесятых годов XIX века. Работа еще не завершена, но уже сейчас очевидна ее важность и потенциал для будущих научных исследований. Так, например, она опровергает общее убеждение, что «байронизм» — это понятие, связанное исключительно с пушкинской эпохой: переводы из Байрона делаются и в сороковые, и в пятидесятые, и в шестидесятые. Алина Бодрова выразила надежду, что к концу года ей удастся завершить работу, и тогда библиография переводов Байрона будет, наконец, доступна широкому кругу читателей.

Юлия Глотова

Возврат к списку