Сохраняем прошлое — создаем будущее

Государственный музей истории
российской литературы имени В.И. Даля
(Государственный литературный музей)

Музейные
отделы

 

  1.  Главная
  2.  Коллекции
  3.  Персональные коллекции

Персональные коллекции

Собрание В.Г. Белинского

Самая значительная часть коллекции Виссариона Григорьевича Белинского (1811–1848), и по количеству, и по художественной ценности, – иконография критика. Она включает два портрета в оригинальной технике конца XIX в. – малоизвестную пастель П. Боклевского (предположительно конца 1880-х), впервые за много лет выставленную на юбилейной экспозиции музея «Взгляд на русскую литературу» к 200-летию критика в 2011, и масляный этюд лучшего портретиста Белинского – И. Астафьева [1879]; литографии, гравюры и фототипии почти со всех существующих оригинальных работ: Н. Мартынова (воспитанника Константиновского Межевого института, 1838), К. Горбунова (1843 и 1848), И. Астафьева (1881 и 1890-е) и небольшого рисунка Е. Языковой (май 1848, за несколько дней до смерти). Среди портретов XX в. – два карандашных (Н. Аввакумова, 1941 и Н.Жукова, 1948), гравюра П. Павлинова, офорт О. Дмитриева «Белинский за работой» (1948). Есть также изображения Белинского в группах: «Кружок Н.В. Станкевича» (рисунок тушью неизвестного художника начала 1830-х); «В московской гостиной 1840-х годов» (хромолитография с картины Б. Кустодиева, 1912), «Белинский читает свою драму «Дмитрий Калинин» в кружке студентов» (акварель В. Милашевского, 1938).

Биографические материалы содержат семейные фотографии, старые фотооткрытки и снимки советского времени с видами родных мест критика в Чембаре и Пензе, карандашный вид г. Чембара (рисунок Б. Лебедева. 1947), литографированное и фотографическое изображения могилы, фотографии залов музея Белинского в Чембаре и юбилейных выставок в Москве. Большую документальную ценность представляют две крупноформатные фотографические группы участников юбилейных торжеств в Пензе в 1898 и 1911.

В рукописных фондах хранятся письма Белинского к родным, письмо к приятелю – И.И. Ханенко; стихотворение М. Лермонтова «Из-под таинственной холодной полумаски», переписанное рукой Белинского; списки письма к Гоголю (1899); переписка А.Н. Пыпина по поводу сбора материалов для биографии Белинского; рукопись писателя и переводчика А.Н. Бородина с воспоминаниями о критике; папка Луначарского с бумагами, касающимися судьбы Чембара, в связи с 75-летием со дня смерти Белинского; автограф статьи о критике Г. Чулкова; юбилейные материалы разных лет, начиная с 1898 (пригласительные билеты, программы, газетные вырезки).

В книжных фондах находятся первые публикации и отдельные (посмертные) издания статей Белинского, собрания сочинений разных лет (среди них первое собрание сочинений под редакцией К. Солдатёнкова и Н. Щепкина, 1859–1862, и полное собрание сочинений в 12 томах под редакцией и с примечаниями С.А. Венгерова. СПб, 1900–1917); дореволюционные и современные исследования, в том числе с дарственными надписями Ю. Оксмана и К. Богаевской – Н. Анциферову, П. Сакулина – Н. Лернеру.

Библиографическую редкость представляет трёхтомное издание писем Белинского (СПб, 1914) с двумя редчайшими экземплярами второго тома: одного – из числа 25 книг, вышедших без цензурных пропусков, другого – с рукописными вставками исключённых цензурой мест.

Есть и реликвии: учебник («Руководство к механике»), подаренный гимназисту-Белинскому при переходе в 3-й класс, и книга из его библиотеки с владельческой надписью.

Собрание И.А. Гончарова

См. подробнее: Урюпина А.С. Автографы И.А. Гончарова на книгах и фотографиях в фондах Государственного Литературного музея // Материалы V Международной научной конференции, посвящённой 200-летию со дня рождения И.А. Гончарова: сборник статей. Ульяновск, 2012, с. 453–460.

Ценность небольшой по объёму коллекции Ивана Александровича Гончарова (1812–1891) в ГЛМ – её двойная мемориальность: многие материалы поступили от родственников и от биографа писателя – замечательного исследователя и выдающейся личности М.Ф.Суперанского. Гончаровская коллекция была значительно богаче, но в 1941 из Литературного музея был изъят НКВД и отправлен в ЦГАЛИ архив Суперанского (от изъятого архива в музее остался изобразительный и книжный материал).

Иконография Гончарова включает один портрет в оригинальной технике – акварель И. Раулова (1868), два десятка фотографий, в том числе с автографами (и это совсем немало, учитывая нелюбовь Гончарова к фотографам!), литографии П. Бореля (из галереи А.Мюнстера) и И. Пожалостина. Среди редких фотографий – писатель на групповом снимке вместе с офицерами фрегата «Паллада» (Портсмут. Англия. [Ноябрь-декабрь 1852]), визитная, с собакой Мимишкой 1858–1860-го, поздняя (А. Деньера) конца 1880-х.

В коллекции 30 первоклассных иллюстраций в оригинальной и печатной графике. Из них пять принадлежат художникам XIX в. (тонолитографии и цинкографии с рисунков В. Пукирева 1880-го, К. Трутовского 1869-го и Н. Оболенского 1888-го), остальные – советским авторам: Оресту Верейскому (8 илл. к «Обыкновенной истории». 1951, бумага, карандаш), Сарре Шор (12 илл. к «Обломову», офорты; вошли в издание «Academia», 1936), М.С. Шервинской (4 илл. к «Обрыву»; 1940–41, бумага, карандаш).

Биографические материалы представлены двумя большими карандашными фамильными портретами – матери Гончарова и крёстного Н.Н. Трегубова (бумага, карандаш; крупноформатные), 4 акварельными портретами лиц из окружения писателя, фотографиями родственников, открытками с видами Симбирска конца XIX – начала XX в. и двумя мемориями – акварельными рисунками на рисовой бумаге с изображением райских птиц, приобретёнными Гончаровым в Японии (из архива Суперанского).

Среди писем и документов – единственное сохранившееся письмо Тургенева к Гончарову от 2/14 января 1868, письмо Гончарова к А.К. Толстому от 27 февраля 1867, письмо в Комитет по изданию сборника «Складчина» от 22 января 1874.

Собрание насчитывает 17 автографов Гончарова на книгах, первые и прижизненные издания и публикации. В редчайшем издании «Каталога выставки в память И.А.Гончарова в Симбирске 6–15 июня 1912 г.», составленного М.Ф. Суперанским, значатся многие материалы коллекции, в том числе те рукописи и документы, что были изъяты из фондов Литературного музея и переданы в ЦГАЛИ. Работу над каталогом и его выход в свет комментируют оставшиеся в ГЛМ письма Суперанского.

Собрание А. Н. Толстого

Писатель Алексей Николаевич Толстой (1883 — 1945) не был коллекционером с чётко обозначенными границами интересов. Он был страстным собирателем произведений искусств, в которых видел изюминку сюжета, червоточинку интриги. Приобретал вещи, которые будоражили его творческую фантазию, помогали реализовывать его творческий принцип − «для того чтоб писать, я должен видеть». Видеть не саму вещь с её реальной историей, а её творческие возможности на просторах его буйной фантазии. Предметы старины в его литературном мире — полноправные герои: как и вымышленные персонажи, они проживают свою историю, которая могла переписываться вопреки научным атрибуциям.

Пополнение коллекции писателя — это захватывающая история о случайных находках, непомерных тратах, подарках друзей и неоправданных ожиданиях, но никогда — разочарованиях. Любой предмет в доме писателя обретал свое место и утрачивал статус шедевра: вещи не хранили — ими пользовались, их наполняли повседневностью и бытовой значимостью.

Ценность обширного собрания, которое поступило в Государственный литературный музей по завещанию вдовы писателя Л. И. Толстой в 1983 году, определяется не только художественной ценностью предметов декоративно-прикладного искусства, живописи и мебели, но и научным потенциалом этого источника для изучения творчества писателя.

Собрание А. Г. Достоевской

Собрание Анны Григорьевны Достоевской (1846–1918) — жены, помощницы и секретаря Ф. М. Достоевского, издательницы, редактора и корректора его сочинений, собирательницы всего, что связано с ним и с его памятью — явление в истории русской культуры исключительное.

В 1891 году, через десять лет после смерти писателя, в одной из башенок Исторического музея в Москве разместился созданный Анной Григорьевной первый музей Ф. М. Достоевского. В 1906 году, по желанию самой Анны Григорьевны и сына писателя Фёдора Фёдоровича Достоевского, эта коллекция официально вошла в состав Исторического музея как «Музей памяти Ф. М. Достоевского в Императорском Российском Историческом музее имени Императора Александра III в. Москве». В том же году А. Г. Достоевская издала составленный ею «Библиографический указатель сочинений и произведений искусства, относящихся к жизни и деятельности Ф. М. Достоевского... 1846–1903».

Это собрание, насчитывавшее около пяти тысяч предметов, можно с полным правом назвать материализованной летописью жизни и творчества Достоевского, зафиксировавшей в рукописях, книгах, изображениях, вещах и документах малейшие подробности биографии писателя.

В 1929 году Музей памяти Достоевского был закрыт, материалы его переданы в Государственную библиотеку им. В. И. Ленина (ГБЛ; ныне — Российская государственная библиотека), а впоследствии разделены. Рукописи продолжали храниться в ГБЛ, книги и документы были отправлены в Государственную публичную историческую библиотеку, а личные вещи, мебель и изобразительные материалы влились в коллекцию московского музея писателя на Божедомке (ныне ул. Достоевского). Этот музей, открытый 11 ноября 1928 года, в 1940 году был присоединён к Государственному литературному музею.

Собрание Анны Григорьевны, а также материалы, в разные годы полученные от родственников Ф. М. Достоевского (прежде всего от потомков брата писателя — Андрея Михайловича), составили основу фонда Достоевского в Государственном литературном музее. Регулярно и целенаправленно пополняемый, сегодня он представляет из себя одно из богатейших писательских собраний музея. Однако коллекция Анны Григорьевны по-прежнему является важнейшей его частью, а настоящая выставка, многие экспонаты которой демонстрируются впервые, предлагает зримое доказательство её разнообразия и исключительной ценности.

Собрание В.М. Гаршина

См. подробнее: Медынцева Г.Л. Коллекция В.М.Гаршина в Литературном музее Москвы // В.М. Гаршин на рубеже веков. Международный сборник в 3-х томах. Оксфорд, 2000. Т. 2. С. 78 88; Медынцева Г.Л. Коллекция В.М. Гаршина в Государственном Литературном музее // «Магический кристалл литературы» (Исследования, находки, публикации): юбилейный сборник научных трудов. М.. 2004. С. 116 129.

Основу небольшой, но цельной и ёмкой коллекции Всеволода Михайловича Гаршина (1855 –1888) в Литературном музее составляют материалы, поступившие из семьи писателя. Гаршинское собрание характеризуется такой же насыщенностью и концентрированностью, как короткая жизнь и единственная книга писателя. Здесь нет ни одной случайной вещи, не отражающей самых важных событий и эпизодов его биографии.

Материалы коллекции явственно, по собственной логике, складываются в целостную картину, помогающую создать своеобразный сценарий, со своей завязкой, кульминацией, развязкой и даже эпилогом. Они объединены единой темой, проходящей через всю творческую жизнь Гаршина и отчетливо зафиксированной в документах гаршинского собрания, – его связь с передвижниками, и особенно – дружба с Репиным.

Чрезвычайную ценность и притягательность имеет для нас иконография Гаршина, чья прекрасная необыкновенная наружность, вызывавшая всеобщий благоговейный восторг и религиозные ассоциации, предельно точно запечатлела в себе его духовную суть. Глаза Гаршина, «лучистые и кроткие, необыкновенно добрые и грустно-проницательные», «могли бы служить моделью для глаз вдохновенно написанного Христа». Собранные вместе портреты Гаршина, отображающие все возрастные и творческие вехи, составляют своеобразную летопись его короткой жизни, которая прослеживается год за годом, от мальчика-гимназиста до драматических изображений последнего времени.

Ядро и гордость изобразительной части коллекции – два портрета Гаршина в оригинальной технике (1877 и 1923), многочисленные фотографии, большая групповая фотография – Гаршин среди художников, с автографами изображенных на снимке, акварель Репина «Гаршин в гробу».

Среди немногочисленных архивных документов – записка Гаршина к знакомой, письмо И.Е. Репина к С.Н. Дурылину с воспоминаниями о Гаршине и воспоминания о писателе его двоюродной сестры, автограф статьи о Гаршине его современницы – писательницы В.И. Дмитриевой (1908) и программа её лекций о писателе (1913), машинопись (с правкой и рукописными вставками автора) публичной лекции Н.Н. Баженова «Больные писатели и патологическое творчество» (1898), в которой анализируется рассказ Гаршина «Красный цветок»; письмо С.Н. Дурылина к редактору журнала «Былое» В.Я. Богучарскому на бланке «Посредника» по поводу готовящейся биографии Гаршина (1906).

В книжных фондах – все прижизненные издания и первые публикации Гаршина, включая редчайший первый сборник 1882 года с автографом; сборники памяти Гаршина, современные издания, основная литература о писателе, в том числе две редкие книги Дурылина: «Репин и Гаршин» (1926) и «Детские годы Гаршина» (1910) с автографом, не менее редкие два сборника 1889 года: литературно-художественный сборник «Памяти Гаршина» и «Красный цветок».

Сохранилась хрупкая, знаковая для Гаршина (он увлекался ботаникой), мемориальная вещь – гербарий, собранный им в 1887 г. – флора вершины Аю-Дага.

Собрание А.А. Фета

См. подробнее: Медынцева Г.Л. «За рубежом вседневного удела…» (По материалам юбилейной выставки Фета в ГЛМ) // А.А. Фет поэт и мыслитель. Сборник научных трудов. ИМЛИ РАН. М., 1999. С. 290 304.

Специфика и уникальность коллекции Афанасия Афанасьевича Фета (1820–1892) – в необыкновенной цельности, компактности, взаимосвязанности и взаимодействии составных частей, создающих собственную драматургию, своего рода сцену творческой жизни Фета, весьма обширную и густонаселенную. Большинство материалов представляет мемориальную или библиографическую ценность.

Коллекция точно отражает творческий путь Фета в контексте глубинных закономерностей развития русской культуры, в частности лишний раз доказывая, что Фет принадлежит в не меньшей (а то и в большей) степени веку XX, чем XIX.

Среди изобразительных материалов, не считая 15 изображений Фета (фотографий и литографий), особенную ценность представляют: акварельный портрет его матери и живописный портрет жены, М.П. Боткиной, очень редкая любительская фотография (1912) дома Фета в Степановке, его бывшем имении, 2 фотографии дома Ап. Григорьева с автографами биографа Фета Г.П. Блока (двоюродного брата поэта) и сопроводительным письмом, подаренные им Литературному музею. Немногочисленные рукописи и документы включают настоящую реликвию — письмо Фета к Тургеневу с отзывом о повести «Ася», 9 его писем к А.Я. Полонскому (сыну поэта), письмо В.Д. Бонч-Бруевича к И.Г.Клабуновскому от 14–16 мая 1950 о публикации писем Л. Толстого к А. Фету; беловую рукопись А. Блока с автографами четырех стихотворений, в том числе стихотворения «Сумерки, сумерки вешние...» с эпиграфом из Фета, где на свободных листах — отрывок из письма Вл. Соловьева к Фету, выписанный С.М. Соловьевым-младшим (внуком историка, племянником философа Вл. Соловьёва и троюродным братом Блока).

Наиболее полно представлена книжная часть собрания: почти все первые и прижизненные издания и публикации стихов, прозы, воспоминаний, критики, публицистики и переводов Фета и основной литературы о нём, как прижизненной, так и последующей — до- и послереволюционной. Среди книг – 20 (!) с автографами поэта.

В двух книгах – стихотворные послания Фета. Уникальная книга (двухтомник Фета, 1863) в красном кожаном переплете с золотой гравировкой на обложке «Молодому поэту от старого друга. 1886. Москва» подарена Ан. Александрову К. Леонтьевым. На форзаце книги акростих, сочинённый Фетом по просьбе Леонтьева и переписанный его рукой, – посвящение другу К.Н.Леонтьева Ан.А.Александрову, издателю и редактору в 1892–1898 журнала «Русское обозрение», где по его инициативе впервые печатались мемуары Фета «Ранние годы моей жизни». В первом издании перевода Овидия – автограф стихотворного посвящения Фета «Душевноуважаемому и строгому Сотруднику Графу Алексею Васильевичу Олсуфьеву».

Весьма красноречива сама история поступлений в музей фетовских материалов: их прежними владельцами были Боткины, Полонские, Я. Грот, Ф. Корш, И. Остроухов, К. Леонтьев, Ан. Александров, Г. Блок, А. Блок, Г. Чулков, Н. Лернер, В. Брюсов и другие известные деятели русской культуры.

Собрание И.С. Тургенева

См. подробнее: Медынцева Г.Л., Соболь Т.Ю. Тургеневское собрание в ГЛМ. Изобразительные материалы; Варенцова Е.М. Тургеневские материалы в отделе рукописных фондов ГЛМ; Белехова С.П. Автографы И.С.Тургенева на книгах в собрании ГЛМ // Иван Сергеевич Тургенев и Москва. Сборник статей. М., 2009. С. 132 185.

Коллекция Ивана Сергеевича Тургенева (1818–1883) принадлежит к числу богатейших в стране, наряду с тургеневскими фондами Пушкинского Дома, Спасского-Лутовинова и Государственного музея Тургенева в Орле.

Тургеневское собрание, отвечающее самым высоким критериям оценки, характеризуется внушительным объемом (больше 1000 ед. хр.), эстетической и историко-культурной ценностью, значимостью источников поступления.

Коллекция Тургенева запечатлела не просто разрозненные эпизоды и отдельные сюжеты из жизни писателя – они слагаются в яркую мозаику, где каждый факт и персонаж служит необходимым элементом всего узора. Эта богатая, полная красок и оттенков – в прямом и переносном смысле – картина как в зеркале отражает богатство и разнообразие писательского мира Тургенева и его эстетику. В ней воплощены – то подробно, то обобщенно, то вскользь, намеком или ассоциативно – основные темы личной и творческой жизни Тургенева. В центре этой непроизвольно и органично сложившейся картины крупным планом выступает личность Тургенева (в его портретах), рядом с ним Полина Виардо, а вокруг, будто магнитом притянутые рукописями и книгами с автографами, располагаются многочисленные персонажи – знаменитые или скромные – с их судьбами и характерами. Они олицетворяют определенные события или важные вехи творческого пути Тургенева, часто носящие общезначимый и символический смысл. Вокруг большинства тургеневских портретов выстраиваются увлекательные сюжеты, все вместе образующие своеобразный роман с четко очерченными временными и пространственными рамками. Так и в жизни Тургенев всегда был центром притяжения всего русского и европейского культурного мира, чему зримым подтверждением является коллекция Литературного музея.

Богатая иконография писателя включает портреты в оригинальной технике (рисунки, акварели, живопись) – работы К. Горбунова, А. Бакунина, В. Лами, Арк. Никитина, Д. Дмитриева-Оренбургского, Э. Липгарта, А. Харламова, И. Астафьева, Н. Чехова, А. Бенуа и др., множество гравюр, литографий и фотографий (из них 13 с автографами). Целый раздел тургеневского собрания составляет значительная портретная коллекция Полины Виардо. Среди многочисленных иллюстраций – работы В. Перова, П. Боклевского, П. Соколова, А.В. и В.Е. Маковских, К. Лебедева, Ел. Бём, Н. Дмитриева-Оренбургского, Н. Бенуа, Б. Кустодиева, М. Добужинского, Л. Бакста, В. Домогацкого, Ф. Константинова, К. Клементьевой. Остальное – лица из окружения писателя, виды мест, похороны и могила.

В отделе рукописных фондов хранится 57 автографов Тургенева: рукописи двух статей («О соловьях», 1854, и «О новом переводе «Демона» на английский язык», 1875) и его письма к разным лицам, датированные 1844–1882, в том числе к К.С. Аксакову, П.В. Анненкову, И.А. Гончарову, К.Н. Леонтьеву, публицисту и издателю Н.П. Гилярову-Платонову, писательнице и мемуаристке Е.И. Апрелевой, общественной деятельнице и мемуаристке Х.Д. Алчевской.

Книжные фонды ГЛМ насчитывают 112 редких прижизненных изданий Тургенева, из них 10 книг с автографами. Интерес представляют также «Сочинения Тургенева» Т. 4 (М., 1860) с владельческой надписью А. Достоевского, второе издание «Записок охотника» (СПб, 1859) из библиотеки Н.А. Герцен и автограф Тургенева Н.А. Герцен на книге стихотворений Кольцова.

Тургеневское собрание продолжает пополняться до настоящего времени.

Портретная коллекция Полины Виардо из тургеневского собрания ГЛМ

См. подробнее: Медынцева Г.Л. Портреты Полины Виардо в фондах Литературного музея // Панорама искусств 8. М., 1985, с. 320–328; Медынцева Г.Л., Соболь Т.Ю. Тургеневское собрание в ГЛМ. Изобразительные материалы // Иван Сергеевич Тургенев и Москва. Сборник статей. М., 2009, с. 158–166.

Целый раздел тургеневского собрания в Литературном музее составляет значительная портретная коллекция П. Виардо, охватывающая всю её творческую жизнь и дающая достаточно полное представление и о личности и о внешнем облике великой актрисы.

Не обладая внешней привлекательностью (многие считали её решительно некрасивой, и прежде всего она сама), Виардо была наделена магической властью над людьми, что – в соединении с цыганской страстностью – на сцене делало певицу прекрасной.

Внешность Виардо на портретах отнюдь не кажется непривлекательной; напротив, даже у тех художников, которые не пытаются сгладить её резкие черты, подчас акцентируя их, она выглядит эффектной – столь велико было производимое ею впечатление.

Полину Виардо писали очень многие художники. Она вызывала и вызывает восхищённое удивление у всех, кто знал её или читал о ней. П. Виардо была достойной подругой Тургенева, равновеликой ему по масштабу дарований. Выдающаяся певица, наделённая ярким драматическим талантом и сценическим темпераментом («не играй так страстно, умрёшь на сцене», – говорили ей), превосходная пианистка, даровитый композитор и незаурядный педагог, талантливая рисовальщица (её портретные зарисовки Тургенева принадлежат к числу самых удачных его портретов), человек всесторонней образованности и культуры, женщина колдовского обаяния.

Все оригинальные портреты (за исключением одного) в собрании ГЛМ (13 ед.) принадлежат приблизительно к одной эпохе: середине 1840-х – первой половине 1850-х, т.е. к самой блистательной поре творческой жизни певицы.

Гастроли Полины Виардо в Петербурге и Москве в сезоны 1843–46-го сыграли решающую роль в её судьбе: именно в России её талант расцвёл и окреп, и она сохранила вечную признательность русской публике за восторженный и благодарный приём – недаром она звала Россию своей второй родиной.

Знаменитая акварель Петра Федоровича Соколова (1791–1848) представляет наибольшую ценность в нашей коллекции (такая же, но в черном платье, хранится в Пушкинском Доме). Это, бесспорно, одно из самых лучших и поэтичных изображений Виардо.

Карандашный автопортрет П. Виардо, сделанный ею в ту же пору (видимо, самое точное и трезвое её изображение), – дар Николая Павловича Анциферова, выдающегося историка литературы и краеведа, в свое время репрессированного, в 1936–1956 – сотрудника ГЛМ.

В семейном альбоме графов Адлербергов (1822–1877) Е.М. Варенцова (в настоящее время заведующая рукописным отделом ГЛМ) обнаружила в 1983 году портретную зарисовку Виардо за роялем (1846).

Граф Александр Владимирович Адлерберг (1819–1888) был близким советником и личным секретарем Александра II, впоследствии министром императорского двора. Он сопровождал императора во всех путешествиях. Жена графа Екатерина Николаевна Адлерберг (урожд. Полтавцева) несколько раз упоминается в письмах Тургенева к Полине Виардо.

Сообщая ей о готовящемся к выходу в свет альбоме её романсов, Тургенев называет графиню Адлерберг среди избранных лиц, которым будет поднесено по экземпляру. Судя по упоминаниям Тургенева, графиня была хорошо знакома с Виардо, принадлежала к числу почитателей её таланта и интересовалась её судьбой, ибо сама была, по словам писателя, «превосходной музыкантшей».

Ко второму приезду Виардо в Россию в 1853 (и частично ко времени первого пребывания певицы в Петербурге) относятся интереснейшие материалы из архива музыкального критика Константина Ивановича Званцова (1825–1890), приобретённые Литературным музеем в 1935: несколько рисунков и акварелей (изображения Виардо и других актеров, в частности Рубини, Тамбурини и Лаблаша), ноты с её музыкой, «Письма о г-же Виардо-Гарции» К.И.Званцова и другие рукописи. Рукописные материалы перешли в 1941 в ЦГАЛИ, а изобразительные остались в Литературном музее. Любительские портреты П.Виардо из архива Званцова, разлучённые с его «Письмами» и оставшиеся в ГЛМ, являются своеобразным дополнением, как бы иллюстрациями к ним.

Когда певица давала концерты в Москве, туда тайно, по фальшивому виду на жительство, приехал Тургенев из Спасского, где он находился в ссылке под полицейским надзором, – приехал специально ради Полины Виардо – и провёл там 10 дней (с 22 по 31 августа 1853).

Незаконченный пастельный портрет 1854-го работы Ранделя (Randel, 1854), приобретённый музеем в 1983 (при участии Т. Соколовой и Г. Медынцевой), находился в семье Щепкиных, что придаёт ему дополнительную ценность. Со многими членами этого семейства, в том числе с великим актером М.С. Щепкиным, был хорошо знаком и тесно общался Тургенев. Внук актёра Николай Александрович Щепкин, окончивший Московскую земледельческую школу, был управляющим имениями Тургенева с июля 1876 до самой смерти писателя, чем и можно объяснить местонахождение портрета.

Большинство гравированных и литографических портретов П. Виардо относится к концу 1830-х – началу 1840-х, 3 – к 1850-м и 2 – к 1870-м. Сделаны они по рисункам А. Беземана, А. Девериа, К. Брюллова, П. Каратыгина (гравюра И. Пожалостина, 1884). Есть среди них и изображения в ролях, в том числе Амины в опере Беллини «Сомнамбула» со знаменитого рисунка К. Брюллова и в роли Фидес в опере «Пророк» Мейербера. Упомянем также литографию из «Русского художественного листка» В. Тимма (1853, № 8), представляющую собой композицию из четырех изображений: Большой театр в Петербурге, сцена 3-го действия оперы Мейербера «Осада Гента» (под таким названием шел в России «Пророк») и два портрета исполнителей – Л. Лаблаша и П. Виардо.

Фотографии (14 ед. хр., включая дагерротип) компенсируют временной разрыв – большая их часть датируется концом 1850-х – 60-ми годами, одна – началом 1890-х и последняя – 1895. Из трёх фотографий с автографами на двух дарственные надписи (на французском языке) – знакомому Тургенева дипломату А.Н. Свербееву (1864) и мадам Энгельмейер (начало 1890-х). На 4 визитках – Виардо в ролях. Наибольшую ценность представляет дагерротип 1850-х (в кожаном футляре вместе с дагерротипом с портрета Малибран) и подписная фотография П.К. Энгельмейера (1895), на обороте паспарту которой наклеен лист с машинописным текстом: «Полина Виардо дает урок пения Марии Энгельмайер в 1895 г. в квартире своей (boulev. S-t Germain près de la Chambre des Députés). Над Полиной портрет ее мужа. Слева ее рабочий столик. В глубине зеркало. Рояль Pleyel. Обстановка подлинная, музейная. Квартира в 4-м этаже по-нашему, а по-парижски в 3-м, т.к. второй этаж называется там entresol и за этаж не считается». Внизу подпись тушью «П. Энгельмайер».

Собрание Н.С. Лескова

См. подробнее: Медынцева Г.Л., Соболь Т.Ю. О коллекции Н.С.Лескова в Государственном Литературном музее; Каталог материалов Н.С.Лескова в Государственном Литературном музее. Авторы-составители: Е.Варенцова рукописи; С.Белехова, К.Абрамов – книги; Т.Соболь, Г.Медынцева – изобразительные материалы // Н.С.Лесков в пространстве современной филологической мысли. М., ИМЛИ РАН, 2010.

Уникальность коллекции Николая Семёновича Лескова (1831–1895) придаёт её двойная мемориальность: большинство материалов поступило из собрания сына писателя Андрея Лескова, унаследовавшего архив отца, автора замечательного жизнеописания Лескова.

Основа лесковского собрания ГЛМ – богатейшая портретная коллекция Лескова и его родственников (мебель и предметы искусств – Лесков был страстным собирателем – достались Дому-музею Лескова в Орле).

Все фотографии, поступившие от А. Лескова, сопровождаются его пояснениями на обороте и неизменной подписью-монограммой «А.Л.» с указанием даты (с большей или меньшей степенью точности: год, иногда время года или месяц и даже число), мéста и имени фотографа в случае отсутствия фирменного бланка. Многие фотографии аннотированы. Подробные сведения об адресатах автографов писателя находим в книге А.Н. Лескова «Жизнь Николая Лескова…» (это относится и к книжным автографам). Надписи и комментарии Андрея Николаевича на обороте изображений сами по себе могут составить набросок общей картины жизни Лескова (начиная с дома, в котором писатель родился, кончая его фотографией на смертном одре). Но они приобретают более глубокий смысл в контексте книги Андрея Лескова как её неотъемлемая часть. Благодаря этим надписям портреты и фотографии Лескова и его родственников оказываются как бы инкрустированными в словесную ткань, придавая ей особую цену и блеск. Текст же книги в сочетании с надписями на изображениях, словно живая вода, воскрешает застывшие образы и забытые имена или стоящие за ними события.

Надписи Андрея Николаевича на оборотах изображений Лескова, материализовавшие тем самым их связь, сделали сына неразлучным спутником отца и после смерти обоих. Этими надписями он будто цепями приковал себя к образу отца. Парадокс: при жизни Лескова страдавший от его власти и стремившийся обрести свободу сын, после кончины писателя не только посвятил всего себя служению его памяти и творчеству, но и добровольно привязал себя к нему нерасторжимыми узами.

Собрание иллюстраций (85 ед. хр.), хотя далеко не полное и ограниченное 1945-м годом, впечатляет именами художников: работы М. Микешина, Е. Самокиш-Судковской, Ю. Анненкова; серия иллюстраций к «Леди Макбет Мценского уезда» и эскизы костюмов и декораций к пьесе «Блоха» во МХАТе II Б. Кустодиева; иллюстрации Д. Митрохина, Я. Купреянова, Д. Дубинского, Ив. Овешкова, Н. Кузьмина.

Среди многочисленных изданий Лескова 6 книг с автографами писателя, в том числе Гончарову, и 11 – с дарственными надписями его сына на изданиях 1918–1928 . Судьба рукописного наследия писателя (как и других писательских архивов ГЛМ) оказалась драматичной: огромный архив Лескова, переданный в музей Андреем Николаевичем (более 800 ед. хр.), был изъят в 1941 в составе всего рукописного собрания музея и передан в ЦГАЛИ (ныне – РГАЛИ).

В рукописном фонде хранятся четыре автографа Лескова. Документы, находящиеся в ГЛМ в настоящее время, поступили от разных лиц в 1951–1979. В их числе переписанное Лесковым посвященное ему стихотворение Я.П. Полонского. Значительный интерес представляют письма А.Н. Лескова (1953), рассказывающие о создании книги «Жизнь Николая Лескова по его личным, семейным и несемейным записям и памятям» и о проблемах затянувшегося издания рукописи. Своеобразным продолжением истории книги являются письма вдовы А.Н. Лескова – Анны Ивановны Лесковой с рассказом о выходе книги в свет, о её продаже, о рецензиях на нее Б. Бухштаба и И. Груздева.

«Никитинские субботники»

«Никитинские субботники» — писательское объединение, с перерывами существовавшее с 1914 по 1972 год. Его организатором и несменяемым руководителем была Евдоксия Фёдоровна Никитина (1891–1973), в дореволюционную пору — выпускница московских высших женских курсов, учительница; в годы революций и Гражданской войны — жена отставного министра внутренних дел во Временном правительстве, в послереволюционную эпоху — литературовед, преподаватель различных ВУЗов, ответственный работник Союза советских писателей, а в 1922–1931 годах — ещё и глава кооперативного издательства «Никитинские субботники», за 10 лет существования выпустившего более двухсот книг общим тиражом свыше миллиона экземпляров. Заседания объединения (по сути дела литературного салона) проходили в ее квартирах: в Москве, потом в Ростове-на-Дону, затем снова в Москве. Собранный огромный архив Е. Ф. Никитина передала Государственному литературному музею.

Алексей Михайлович Ремизов

Алексей Михайлович Ремизов (1877–1957) один из лучших писателей-стилистов своего времени и самобытный художник, чьим творчеством восхищались Марк Шагал, Василий Кандинский, Пабло Пикассо…

Материалы его архива, более пятидесяти лет хранившегося во Франции в семье Резниковых, были приобретены Министерством культуры Российской Федерации для Государственного литературного музея в 2013 году. Они сохранились благодаря Наталье Викторовне Резниковой (1902–1992) — переводчице, помощнице, доверенному лицу и душеприказчице Ремизова, ухаживавшей за ним в последние годы его жизни. Впоследствии архив писателя хранили ее дети и внуки. Вместе с рукописями, рисунками и книгами А. М. Ремизова представители семьи Резниковых передали в музей личные вещи писателя, а также письменный стол, книжный шкаф и кресло из его рабочего кабинета в парижской квартире на улице Буало.

В начало


Возврат к списку